WWW.EL.Z-PDF.RU
БИБЛИОТЕКА  БЕСПЛАТНЫХ  МАТЕРИАЛОВ - Онлайн документы
 


Pages:     | 1 ||

«Положения ст. 428 ГК РФ о договоре присоединения являются одной из новелл части первой Гражданского кодекса РФ <1>. Несмотря на то что данная статья существует уже ...»

-- [ Страница 2 ] --

3. Потенциально несправедливыми могут быть признаны условия договора присоединения, связанные с порядком рассмотрения споров по такому договору. К ним могут относиться условия, устанавливающие сложный и дорогостоящий претензионный порядок: необходимость проведения экспертиз за свой счет, обязательность присутствия определенных должностных лиц компании, длительный срок ответа на претензию, необходимость ее оформления на иностранном языке и т.д. Поскольку несоблюдение претензионного порядка, установленного договором, является основанием для оставления судом искового заявления без рассмотрения (п. 2 ст. 148 АПК РФ, ч. 1 ст. 222 ГПК РФ), присоединившаяся сторона вынуждена ему следовать, так как иначе судебной защиты своих прав она не получит. Как отмечается, обязательность соблюдения претензионного порядка может использоваться недобросовестными хозяйствующими субъектами, корыстно использующими все процессуальные средства, в том числе претензионный порядок, с целью задержки расчетов, продления периода незаконного пользования имуществом. К тому же "претензионный порядок возможен в условиях идеального законопослушного поведения обеих сторон, что не без основания можно считать утопией" <121>. Применительно к договорам присоединения в условиях экономического и информационного превосходства "сильной" стороны последний тезис следует считать вдвойне справедливым. Расчет "сильной" стороны при включении таких условий заключается в том, что временные и стоимостные издержки, связанные с соблюдением претензионного порядка, создадут достаточный стимул для другой стороны не инициировать спор.

Представляется, что такие условия претензионного порядка вполне подпадают под определение явно обременительных условий, поэтому в случае обращения в суд по поводу данных условий в порядке п. 2 ст. 428 ГК РФ суд должен принять иск к рассмотрению и оценить данные условия по существу и в случае необходимости изменить их. В случае признания их несправедливыми суд должен рассмотреть спор, который явился поводом для оценки действительности претензионного порядка, по существу. Послать присоединившуюся сторону соблюдать претензионный порядок в таких случаях вряд ли было бы идеалом правового регулирования.

--------------------------------

<121> Суворов Д.А. Претензионный и иной досудебный порядок в системе альтернативных форм рассмотрения спора // Юридический мир. 2006. N 7.

В настоящее время действительность арбитражной оговорки, включенной в договор присоединения, регулируется отчасти императивным положением п. 3 ст. 5 Федерального закона от 24 июля 2002 г. N 102-ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации", в соответствии с которым "третейское соглашение о разрешении спора по договору присоединения действительно, если такое соглашение заключено после возникновения оснований для предъявления иска". Цель данной нормы - не дать возможность экономически более сильной стороне навязать другой стороне удобный для себя третейский суд. Однако действие данного Федерального закона не распространяется на международный коммерческий арбитраж. Закон РФ от 7 июля 1993 г. N 5338-1 "О международном коммерческом арбитраже" не содержит подобной нормы, так что споры по соглашениям, которые подпадают под юрисдикцию таких судов, могут рассматриваться в них и на основании арбитражной оговорки, включенной в договор присоединения. Следовательно, ее действительность можно оспорить в государственном суде РФ в порядке п. 2 ст. 428 ГК РФ.

Таким образом, основными кандидатами на контроль с точки зрения справедливости условий являются сопутствующие условия договора - условия же, выражающие существо исполнения сторон (предмет договора и размер встречного предоставления), находятся за рамками такого контроля: никакой суд не может заменить волеизъявление сторон по данному вопросу.

Безусловно, данные три группы условий выделены с известной долей условности, имея в виду, что ни одна классификация не может претендовать на абсолютную точность. Естественно, могут существовать несправедливые условия, которые не подпадут ни под одну из вышеуказанных групп. Как известно, то, что запрещено в одних формах, легко обнаруживает себя в других. Для того чтобы право "улавливало" такие условия и давало "асимметричный" ответ усилиям талантливых юристов, обслуживающих интересы крупных предприятий, необходимо существование общего критерия, который бы позволял анализировать такие условия на предмет их соответствия требованиям разумности и справедливости. Представляется, что общий критерий, используемый в п. 2 ст. 428 ГК РФ ("явно обременительные для присоединившейся стороны условия, которые она исходя из своих разумно понимаемых интересов не приняла бы при наличии у нее возможности участвовать в определении условий договора"), является в целом удовлетворительным. Правда, необходимо уточнить, что речь должна идти не о наличии возможности участвовать в определении условий договора, а о наличии реальной возможности влиять на существо содержания соответствующего условия. В противном случае у сильной стороны появится достаточно удобный способ уклонения от неудобного для себя режима судебного контроля над справедливостью условия. Такая сторона может в ответ на замечания присоединяющейся стороны переформулировать условие иным образом, оставив неизменным его существо. Формально такой результат будет свидетельствовать о некотором участии присоединившейся стороны в определении условий договора, однако реально заметных улучшений ее положения от таких изменений не произойдет. Другой пример: предоставление присоединяющейся стороне различных вариантов того или иного условия на выбор, который осуществляется путем проставления галочки. Естественно, все возможные для выбора варианты были изначально составлены другой стороной и отражают в первую очередь ее интересы. Такие попытки "изобразить" видимость переговоров знакомы зарубежным правопорядкам, имеющим опыт регулирования стандартных условий договора, и получили название в зарубежной доктрине "бегство в индивидуальные условия" <122>.

--------------------------------

<122> См.: Клочков А.А. Указ. соч. С. 92.

В заключение рассмотрения данного вопроса необходимо указать те обстоятельства, которые суд должен принимать во внимание при оценке справедливости того или иного условия договора присоединения. При ответе на данный вопрос целесообразно обратиться к зарубежному опыту. Приложение 2 к английскому Закону о несправедливых условиях договора 1977 г.

содержит руководящие начала по применению теста разумности для оценки справедливости условий, подпадающих под действие данного Закона (в основном это условия, исключающие или ограничивающие ответственность, в том числе содержащиеся в стандартных условиях). Некоторые из них, как представляется, вполне актуальны и применимы в рамках п. 2 ст. 428 ГК РФ: сопоставимость переговорных возможностей сторон, определяемая их экономическим статусом; наличие у присоединившейся стороны реальной возможности заключить аналогичный договор с другим лицом без соответствующего спорного условия.

Однако в отношении использования последнего критерия следует проявлять повышенную осторожность. Дело в том, что большинство производителей товаров и услуг конкурируют между собой по ценам и качеству, а не в том, что касается сопутствующих условий договора. Исключение могут составлять лишь те из них, которые наиболее заметны и просты для восприятия покупателем, например гарантийные сроки. Эти условия потребитель и сравнивает с предложениями других продавцов <123>. Однако потенциально несправедливые договорные условия обычно сложны для восприятия и служат "правовым инструментом решения сложных проблем распределения договорных рисков между сторонами" <124>. Их оценка и сравнение с соответствующими условиями других продавцов требуют повышенных временных и материальных затрат, которые обычно не устраивают покупателя, рассчитывающего на то, что до применения этих положений в его случае дело не дойдет <125>. К тому же в подавляющем большинстве случаев стандартные условия, связанные с распределением рисков, будут одинаковы у всех поставщиков в соответствующей сфере; новые участники рынка просто копируют в свои договоры соответствующие условия, используемые "старожилами" <126>.

--------------------------------

<123> В исследованиях в области психологии права отмечается, что человек в процессе сравнения различных вариантов может сфокусировать свое внимание лишь на относительно небольшом количестве условий договора, например цене и качестве. Остальные условия договора не участвуют в сравнении и не влияют на конечный выбор. Людям свойственно упрощать вещи и принимать решения, основываясь на как можно меньшем количестве факторов (см.: Korobkin R. The Efficiency of Managed Care "Patient Protection": Incomplete contracts, bounded rationality and market failure // Cornell Law Review. 1999. Vol. 85. P. 307 - 310).

<124> Zweigert K., Kotz H. Op. cit. P. 335.

<125> Людям свойственно недооценивать риски, зная о возможности наступления негативных последствий, но надеясь на то, что они не произойдут в его случае. Информация о таких негативных последствиях "вытесняется" сознанием, которое создает взамен убежденность в безопасности (см.: Kennedy D. Distributive and Paternalist Motives in Contract and Tort Law, with Special Reference to Compulsory Terms and Unequal Bargaining Power // Maryland law review. 1982. Vol. 41. P. 627).

<126> Slawson D. Standard Form Contracts and Democratic Control of Lawmaking Power // Harvard Law Review. 1971. Vol. 84. P. 549.

В качестве дополнительных критериев можно использовать степень отклонения договорного условия от диспозитивной нормы (немецкий критерий несовместимости с основными идеями законодательного регулирования - "wesentlichen Grundgedanken der gesetzlichen Regelung" <127>) и то, насколько такое условие ставит под угрозу достижение цели договора (т.е. не соответствует разумным ожиданиям другой стороны).

--------------------------------

<127> Чем больше различие между сторонами в экономическом плане, тем меньше сильная сторона может отклоняться от правила, установленного диспозитивной нормой (см.: Kramer E.A. Zur Theorie und Politik des Privat- und Wirtschaftsrecht. Wien, 1997. S. 113).

Если же спорное условие связано с перекладыванием риска наступления какого-либо неблагоприятного события на другую сторону, что бывает, как правило, в форме условия об исключении ответственности за что-либо, то необходимо определить, какая сторона имеет больше возможностей и информации для того, чтобы исключить или минимизировать данный риск. Например, если идентификация клиента происходит по электронной цифровой подписи или иным средствам индивидуализации (PIN-код, например), сохранение данных идентифицирующих средств втайне от третьих лиц зависит в большинстве своем от действий самого клиента, поэтому исключение ответственности банка за исполнение соответствующих платежных документов, фактически отправленных неуполномоченным лицом, вполне правомерно. Однако если оператор связи исключает свою ответственность за убытки, возникшие вследствие технических неисправностей линии связи, перекладывание такого риска на присоединившуюся сторону - потребителя вряд ли можно считать справедливым: оператор связи является профессионалом в сфере услуг связи и должен принимать все разумные меры, в том числе и превентивные, во избежание подобных ситуаций.

Другой пример. Ответственность продавца за заводские дефекты в совокупности с ответственностью покупателя за надлежащее использование товара вполне логична, так как продавец имеет больше средств повлиять на производителя, а покупатель может лучше проконтролировать процесс использования товара. Таким образом, каждая сторона несет те риски, на которые она в состоянии повлиять в большей степени, нежели другая сторона.

Однако нередко можно встретить и ситуации, когда экономически более сильная сторона перекладывает на слабую сторону и те риски, с которыми она сама может в лучшей степени справиться. Например, производитель программного обеспечения продает программу для использования в сети Интернет, которая содержит ошибку ("баг"), позволяющую хакерам получать доступ к компьютерным данным пользователя. Производитель в условиях договора исключает свою ответственность за ошибки в программе, которые могут повлечь неправомерный доступ к данным пользователя. Затраты производителя на устранение такой ошибки существенно ниже, чем возможный ущерб, который она может принести пользователям. Тем самым потенциальная стоимость продукта в реальности оказывается выше той, которая кажется покупателю. Производитель использует свое информационное превосходство (лучшее знание рисков) для перекладывания рисков на покупателя.

Несправедливость соответствующих условий договора будет очевидна в излишне "односторонних" договорах, в которых учитываются только интересы одной стороны (использующей стандартные условия) путем минимизации ее обязательств с перекладыванием рисков на другую сторону. По выражению американских судей, такие договоры "шокируют совесть" ("shock the conscience") <128>. Подобные ситуации вполне подпадают под требование п. 2 ст. 428 ГК РФ о необходимости "явной" обременительности условия. Представляется, однако, что явная обременительность может иметь место не только в данных очевидных ситуациях, но и во всех случаях, когда такая обременительность становится явной по результатам сопоставления этого условия с другими условиями и обстоятельствами дела с учетом критериев, указанных выше.

--------------------------------

<128> Ingle v. Circuit City Stores, Inc., 328 F. 3d, 9th Circuit, 2003; Kinney v. United Healthcare Servs, Inc., 70 Cal. App. 4th, 1999.

Как видно, четких критериев несправедливости условия быть не может, так как в каждом конкретном случае, в зависимости от обстоятельств, решение будет разным. В какой-то степени здесь можно провести параллель с другим явлением, с которым также сталкиваются судьи. Применительно к порнографии судья Верховного Суда США А. Стюарт сказал как-то: "Я не знаю, как ее определить, я лишь узнаю ее, когда вижу" <129>. Перефразируя данное высказывание, можно сказать, что узнать, является ли условие несправедливым или нет, можно, только увидев его и оценив в контексте всех обстоятельств дела. Данная задача, конечно, сложнее, чем механическое применение норм материального права к обстоятельствам дела. Но зарубежный опыт показывает, что судьи вполне успешно справляются и с такими более "творческими" задачами. Применение закона не только в соответствии с его буквой, но и в соответствии с его духом является правосудием в подлинном смысле этого слова. Jus est ars boni et aqui.

--------------------------------

<129> Jacobellis v. Ohio, 378 U.S. 184, 197 (1964).

Не стоит рассматривать расширение пределов вмешательства судов в договорные отношения как "опубличивание" частного права. В конечном счете понятие "договор" настолько же относится к публичному праву, как и к праву частному. Ведь договорное право может рассматриваться и с другой позиции - как подотрасль публичного права, содержащая совокупность норм, определяющая пределы усмотрения сторон при определении условий соглашений между собой, а также основания и пределы осуществления суверенной власти государства в отношении сторон таких соглашений. При возникновении споров государство в лице суда определяет, какой из сторон договора принадлежит право на использование принудительного аппарата государства. Сам по себе договор не имеет ценности, являясь лишь инструментом регулирования обмена, в то время как свобода и справедливость являются теми ценностями, которые призвано обеспечивать право. Поскольку все эти понятия далеко не всегда присутствуют изначально в единстве, суды в ряде случаев должны вмешиваться в договорные отношения сторон и восстанавливать его.

Последствия признания судом

несправедливым стандартного условия

Статья 428 ГК РФ указывает два возможных последствия: изменение условия или расторжение договора. В соответствии с п. 3 ст. 453 ГК РФ если изменение или расторжение договора было произведено в судебном порядке, то соответствующие обязательства считаются измененными или прекращенными с момента вступления в законную силу решения суда.

Представляется, что оба данных способа защиты не отвечают существу отношений, возникающих в связи с использованием стандартных форм. Что касается расторжения договора как средства правовой защиты от несправедливого условия, то оно является малоэффективным, так как присоединившаяся сторона в большинстве случаев нуждается в соответствующем товаре или услуге и именно это и вынудило ее в свое время заключить договор на крайне невыгодных для себя условиях, поэтому расторгнуть договор в таких случаях означает не решить проблему, а создать ее снова.

Изменение договора будет иметь эффект лишь на перспективу, т.е. все неблагоприятные последствия соответствующего условия, возникшие у присоединившейся стороны (именно они вынудили ее обратиться в суд), остаются на ней же. Как известно, в соответствии с п. 4 ст. 453 ГК РФ стороны не вправе требовать того, что было исполнено ими по обязательству к моменту изменения договора. Так что в ряде случаев такое изменение уже не восстановит баланса интересов сторон договора присоединения <130>. К тому же изменить или расторгнуть можно лишь тот договор, который еще является исполненным обеими сторонами (ст. 408 ГК РФ). Учитывая, что многие договоры присоединения могут иметь более короткий срок жизни, чем срок возможного судебного разбирательства, это также существенно снижает защитный потенциал ст. 428 ГК РФ. Признание недействительным такого условия было бы более адекватным средством защиты, которое к тому же таковым и является в большинстве зарубежных правопорядков. К тому же изменение условия судом как последствие признания стандартного условия несправедливым может потребовать от суда знаний в области соответствующей предпринимательской деятельности, которых у него попросту нет. Неясно, какими критериями суд будет руководствоваться при изменении того или иного условия. Скорее всего, этим критерием будет правило, закрепленное в диспозитивной норме. Такой подход "обезопасит" суд от обвинений в произвольном установлении того или иного условия.

Если это так, то логичнее это и зафиксировать в п. 2 ст. 428 ГК РФ в качестве последствия признания условия несправедливым, установив, что вместо такого условия подлежит применению соответствующая диспозитивная норма закона. Например, если условие договора присоединения, исключающее ответственность за действия третьих лиц стороны, использующей стандартные условия, будет признано несправедливым в отношении присоединившейся стороны, то вместо него будет действовать п. 3 ст. 401 ГК РФ, устанавливающий ответственность предпринимателя вплоть до непреодолимой силы (естественно, если законом не установлен меньший объем ответственности в отношении данного договорного типа). Еще пример: если будет признано несправедливым условие договора присоединения, предусматривающее в качестве последствия неисполнения присоединившейся стороной какой-либо обязанности оставление другой стороной суммы уплаченного аванса, такое условие будет недействительным, следовательно, такие суммы подлежат возврату присоединившейся стороне. Признание недействительным всего договора как следствие признания его отдельного условия (условий) несправедливым должно рассматриваться скорее в качестве исключения, поскольку в таком случае присоединившаяся сторона должна была бы вернуть полученное по договору, что вряд ли соответствовало бы ее интересам. К тому же раз она пошла на заключение договора на невыгодных для себя условиях, это свидетельствует о ее заинтересованности в сохранении договорных отношений, о выборе ею "меньшего зла" по сравнению с "большим" - в виде отсутствия договора вовсе.

--------------------------------

<130> Разумеется, в таких ситуациях не исключено применение иска о неосновательном обогащении (Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 260; п. 1 информационного письма Президиума ВАС РФ от 11 января 2000 г. N 49 "Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением норм о неосновательном обогащении"). Но это будет уже другое основание и предмет иска, т.е. совсем иной процесс, а следовательно, и новые временные и финансовые издержки.

Что же касается изменения договора, то его можно оставить в качестве исключительной меры, которой может воспользоваться суд в тех случаях, когда соответствующей диспозитивной нормы нет либо же баланс интересов сторон не может быть восстановлен путем признания условия недействительным (например, в тех ситуациях, когда спорное договорное условие является существенным и его исключение может лишить договор "жизнеспособности").

До тех пор пока соответствующие изменения не будут приняты, представляется, что и в рамках действующего законодательства существует потенциальная возможность признания несправедливого условия недействительным. Основанием для этого будет ст. 10 ГК РФ, содержащая запрет злоупотребления правом. Сторона, разрабатывающая и использующая стандартные условия, реализует тем самым свое право на определение условий договора. Как отмечает А.А. Клочков, если контрагент по тем или иным причинам не может участвовать в определении его условий, то такая сторона должна в соответствии с принципами разумности и добросовестности учесть его разумные интересы <131>. Если же несмотря на это сторона включает в состав своих стандартных условий явно несправедливые, "репрессивные" условия, то она злоупотребляет своим правом, вытекающим из свободы договора, и суд может не только отказать ей в реализации своего права, основанного на таком несправедливом условии, но и признать недействительным такое условие в целом <132>.

--------------------------------

<131> Клочков А.А. Указ. соч. С. 149.

<132> См.: п. 9 информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации": "Поскольку при заключении договоров купли-продажи покупателем было допущено злоупотребление правом, данные сделки признаны судом недействительными на основании пункта 2 статьи 10 и статьи 168 ГК РФ".

Как соотносятся правовые режимы договора

присоединения и публичного договора?

Публичный договор и договор присоединения представляют собой новые институты гражданского законодательства, неизвестные ни ранее действовавшим Основам гражданского законодательства Союза ССР и республик, ни Гражданскому кодексу РСФСР 1964 г. Б.М. Сейнароев, рассматривая публичный договор и договор присоединения в российском праве, отмечает, что "неразработанность этих институтов можно объяснить их новизной. Между тем современная судебно-арбитражная практика при разрешении конкретных дел испытывает трудности, связанные с неразработанностью этой проблемы..." <133>.

--------------------------------

<133> Сейнароев Б.М. Указ. соч. С. 108.

Предпосылок для конфликтов данных правовых режимов существует немало. Обе данные конструкции преследуют одну и ту же цель - защиту слабой стороны договора <134>. Нормы о публичном договоре в большей степени делают акцент на порядке заключения договора, а нормы о договоре присоединения - на исправлении того, что было заключено <135>. Но в то же время нормы о публичном договоре в определенной степени регулируют и содержание договора, запрещая различные условия в отношении одной категории потребителей, если иное не установлено законодательством (п. 2 и п. 5 ст. 426 ГК РФ).

--------------------------------

<134> Интересная позиция о соотношении публичного договора и договора присоединения высказана в Комментарии к Гражданскому кодексу ИГП РАН применительно к договору проката, который квалифицирован и как публичный договор, и как договор присоединения: "Отсутствие у арендодателя права свободно выбирать контрагента, направленного на защиту прав более слабой стороны в правоотношении с профессионалом, компенсируется, можно сказать, отсутствием у арендатора права определять условия договора" (см.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (постатейный) / Под ред.

Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. М.: Юрайт-Издат, 2006. Комментарий к ст. 626 (автор комментария - Е.Н. Васильева)). В литературе данная мысль находит свое творческое развитие: Е.В. Вавилин предлагает применять данную логику и к другим гражданско-правовым отношениям и делает в результате вывод о том, что однозначного ответа на вопрос о том, является ли в публичных договорах и договорах присоединения одна из сторон изначально слабой или изначально сильной, дать нельзя (см.: Вавилин Е.В. Осуществление и защита гражданских прав. М.: Волтерс Клувер, 2009. С. 68). Если абстрагироваться от теоретических вопросов и взглянуть на конкретный договор присоединения или публичный договор, то, я думаю, найти в нем слабую сторону все же не составит особого труда.

<135> Кучер А.Н. Указ. соч. С. 310.

Таким образом, рассматриваемый вопрос является весьма непростым, и попытки создать некую идеальную теорию, которая бы определила каждому понятию свое место, и провести четкую границу между ними зачастую приводят к извращению сути одного из них. Рассмотрим существующие в доктрине и практике позиции по данному вопросу.

М.И. Брагинский, отмечая конкуренцию между положениями ст. 428 и ст. 426 ГК РФ, указывает, что различие между условиями применения каждой из этих статей состоит в том, что последняя рассчитана на специальный субъектный состав (договор заключен коммерческой организацией, которая осуществляет публичные функции, указанные в п. 1 ст. 426 ГК РФ), в то время как применение норм о договоре присоединения может иметь место независимо от того, кто выступает в роли контрагентов. Кроме того, отмечает он, ст. 426 ГК РФ вступает в действие независимо от воли стороны, которая, разумеется, свободна в использовании соответствующего права. В отличие от этого ст. 428 ГК РФ рассчитана на выступление с соответствующими требованиями стороны, присоединившейся к договору (формуляру) <136>.

--------------------------------

<136> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. С. 262.

Таким образом, по мнению указанного автора, основными критериями разграничения данных видов договора являются: 1) субъектный состав и 2) механизм реализации правового режима соответствующего договора (в публичном договоре он применяется в силу закона, а в договоре присоединения - только при наличии волеизъявления присоединившейся стороны).

Е.А. Мищенко указывает на еще одно различие между публичными договорами и договорами присоединения: в рамках публичного договора существует возможность согласования сторонами отдельных условий, а условия договора присоединения могут быть приняты только целиком <137>. На невозможность преддоговорных споров по договорам присоединения указывает и К.И. Забоев <138>.

--------------------------------

<137> См.: Мищенко Е.А. Публичный договор в российском гражданском праве: Автореф. дис.... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 15.

<138> Забоев К.И. Принцип свободы договора в российском гражданском праве: Дис.... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2003. С. 117.

Рассмотрим данные различия подробнее.

Возможно, специальный субъектный состав, характерный для публичного договора, и может выступать в качестве некоего критерия разграничения рассматриваемых договорных конструкций. Однако он не помогает в тех ситуациях, когда субъектный состав договора присоединения характеризуется наличием коммерческой организации и потребителя в качестве присоединяющейся стороны. При заключении публичного договора с использованием стандартных форм неизбежно возникает конкуренция между положениями п. 2 ст. 428 ГК РФ, признающего действительность обременительных и недобросовестных условий в отношении присоединяющейся стороны (иначе как бы суд мог быть наделен правомочием по их изменению?), и положениями п. 5 ст. 426 ГК РФ, устанавливающего ничтожность условий договора, не соответствующих требованиям п. 2 и 4 ст. 426 ГК РФ (о необходимости равенства всех условий договора для всех потребителей и соблюдения предписаний правил, принятых Правительством РФ, регламентирующих порядок заключения и исполнения договора). В тех случаях, когда условия договора присоединения различаются между собой (что вполне возможно при наличии разных формуляров в отношении разных категорий потребителей в тех случаях, когда подобная дифференциация потребителей не предусмотрена законом или иными правовыми актами), то они являются ничтожными <139>. Соответственно, в отношении их не подлежит применению механизм, заложенный в п. 2 ст. 428 ГК РФ. Аналогичным образом должен решаться вопрос о статусе условий договора присоединения, ущемляющих права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей. Такие условия в силу п. 1 ст. 16 Закона РФ от 7 февраля 1992 г. (с послед. изм.) N 2300-1 "О защите прав потребителей" <140> являются также ничтожными.

--------------------------------

<139> Положения п. 2 ст. 426 ГК РФ о необходимости обеспечения равенства условий публичного договора для всех потребителей вызывают немало трудностей на практике, в частности при применении положений ст. 446 ГК РФ о возможности разрешения судом преддоговорных споров, возникших между сторонами в случаях, когда заключение договора обязательно для одной из сторон. К тому же данное правило не позволяет индивидуализировать условия публичного договора с учетом специфики конкретных потребностей потребителя, а также учесть опыт договорных отношений с ним, в том числе его недобросовестное поведение или ненадлежащее исполнение им своих обязательств по прежним договорам с данной коммерческой информацией (см. подробнее: Савельев А.И. Применение судами норм Гражданского кодекса РФ о публичных договорах // Вестник гражданского права. 2009. N 4). Примечательно, что в Концепции совершенствования гражданского законодательства Российской Федерации предлагается изменить п.

2 ст. 426 ГК РФ таким образом, чтобы "цена в публичном договоре могла устанавливаться как единая для одинаковых категорий потребителей или контрагентов, тогда как иные условия публичного договора не могли определяться исходя из личных предпочтений или статуса (особенностей) того или иного конкретного потребителя или контрагента" (п. 7.4). В таком случае положения п. 2 ст. 426 ГК РФ превратятся из инструмента принудительной стандартизации договорных условий в механизм противодействия дискриминации при определении условий публичного договора, в качестве которого они изначально и задумывались.

<140> Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. 9 апр. N 15. Ст. 766.

В оставшихся случаях, когда на стороне присоединяющейся стороны выступает предприниматель, проблемы конкуренции между ст. 426 и 428 ГК РФ вообще не возникает. Обусловлено это тем, что в этих случаях положения п. 2 ст. 428 ГК РФ не работают, так как их применение возможно только тогда, когда присоединившаяся сторона - предприниматель - не знала и не должна была знать, на каких условиях заключает договор (п. 3 ст. 428 ГК РФ). На практике удовлетворить указанным критериям нереально <141>, да и с точки зрения теории гражданского права это невозможно. Если лицо не знало и не должно было знать о содержании определенных условий заключаемого договора, то они просто не могут стать частью договора, ведь любой договор является результатом взаимного согласования воль лиц, в нем участвующих <142>.

--------------------------------

<141> Отсутствие судебных решений в пользу присоединившейся стороны-предпринимателя по данному вопросу - лишнее подтверждение данного факта. Пример отрицательного решения - Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 9 июня 2008 г. N 09АП-6138/2008-ГК по делу N А40-2255/08-51-27, в котором суд, признав договор на оказание услуг по контекстной рекламе на Яндексе публичным договором присоединения, отказал индивидуальному предпринимателю в изменении его условий со ссылкой на п. 3 ст. 428 ГК РФ.

<142> См.: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М., 1954. С. 95; Халфина Р.О. Значение и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве. М., 1952. С. 50; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. М., 2006. С. 938 (автор комментария к данной статье - Н.И. Клейн); Комментарий к Гражданскому кодексу, части первой (постатейный) / Под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина. М., 2004 // СПС "КонсультантПлюс".

Вряд ли можно оправдать существование п. 3 ст. 428 ГК РФ презумпцией наличия у предпринимателя специальных знаний и опыта, как полагает М.Н. Малеина <143>. Как показывает практика, далеко не каждый предприниматель a priori обладает знанием и опытом в соответствующей сфере. В ряде случаев у него их столько же, сколько и у обычного потребителя: например, при закупке компьютерного оборудования для сети продовольственных магазинов либо установке охранной системы для офиса. Если заключенный договор не является частью его обычной хозяйственной деятельности, то о каких знаниях и опыте может идти речь? Можно, конечно, утверждать, что предприниматель имеет возможность обратиться к специалистам в соответствующей сфере либо иметь их в штате, но, во-первых, потенциальная возможность обратиться к специалистам существует и у потребителя, а во-вторых, далеко не каждый предприниматель может фактически это себе позволить. Именно информационное превосходство предпринимателя - специалиста в соответствующей области над предпринимателем, у которого отсутствуют соответствующие специальные познания, указывается обычно в европейской литературе в качестве основания для введения определенных защитных мер в отношении последних <144>. Да и потом, никакое наличие знаний и опыта не поможет перед лицом крупного и экономически мощного предприятия, способного диктовать свои условия, - оно скорее играет против такого "опытного" предпринимателя. Он ведь по терминологии п. 3 ст. 428 ГК РФ "должен знать, на каких условиях заключает договор".

--------------------------------

<143> См.: Научно-практический комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Под ред. В.П. Мозолина, М.Н. Малеиной. Комментарий к статье 428 ГК РФ // СПС "КонсультантПлюс". См. также: Гражданское право: В 4 т. Т. 3. С. 187.

<144> Lurger B. Contract Law and the New Principle of Regard and Fairness // Towards a European Civil Code. 3rd ed. Kluwer Law International: Nijmegen, 2004. P. 274.

Ограничение применения положений п. 2 ст. 428 ГК РФ, содержащего меры защиты от несправедливых условий договора только теми условиями, о которых присоединяющаяся сторона не знала и не должна была знать, создает условия для недобросовестности стороны. Можно включать в договор любые обременительные условия, исключать свою ответственность по договору (если они не противоречат императивным нормам законодательства), главное - создать условия для ознакомления с ними, и присоединяющаяся сторона, вынужденная в ряде случаев заключать договор, уже не сможет ссылаться на незнание таких условий, а следовательно, и на их несправедливость. Вряд ли это можно назвать идеалом правового регулирования.

Неудовлетворительность положений п. 3 ст. 428 ГК РФ была признана и в Концепции совершенствования гражданского законодательства Российской Федерации <145>. В ней отмечается, что исключение данного пункта создаст равные возможности для защиты лиц, присоединяющихся к договору присоединения, и "будет упреждающим образом воздействовать на "сильную сторону" (п. 4.8). Данное предложение можно только всячески поддержать. В конечном счете именно в предпринимательских отношениях положения о контроле над несправедливыми условиями наиболее актуальны, учитывая, что потребители-граждане имеют в настоящее время куда более эффективные механизмы защиты. Как отмечает А.С. Комаров, "...содержание конкретных коммерческих договоров определяется не столько удовлетворением взаимных интересов контрагентов, сколько возможностями и желаниями экономически более сильного партнера и необходимостью, которую диктует конкретная ситуация более слабому участнику сделки" <146>. Нередко небольшие торговые предприятия оказываются "между молотом и наковальней", выступая в качестве промежуточного звена между производителем и потребителем. С одной стороны, они несут полную ответственность перед потребителями, а с другой - они не могут предъявить регрессные требования к своим поставщикам-производителям, поскольку последние исключили или существенно ограничили свою ответственность в договорном порядке <147>. Причем данная ситуация не является чем-то характерным только для российского гражданского оборота. В немецкой доктрине отмечается, что проблема экономического неравенства и навязывания недобросовестных договорных условий, от которых "зачастую волосы встают дыбом", более ярко выражена в отношениях между предпринимателями, чем это представлял себе законодатель при разработке закона (имеется в виду принятый в 1977 г.

Закон об общих условиях сделок - AGB-Gesetz) <148>. Однако в Германии контроль над стандартными условиями пусть и с определенными ограничениями, многие из которых постепенно нивелировались судебной практикой, но распространялся на договоры между предпринимателями. В первые 10 лет было вынесено более 2500 решений, после чего счет судебным решениям был потерян <149>. Данные цифры не идут ни в какое сравнение с российской "практикой" применения ст. 428 ГК РФ.

--------------------------------

<145> Концепция совершенствования гражданского законодательства Российской Федерации / Вступ. ст. А.Л. Маковского. М.: Статут, 2009.

<146> Комаров А.С. Ответственность в коммерческом обороте. М., 1991. С. 34.

<147> Там же. С. 42.

<148> См.: Bunte H.-J. Zehn Jahre AGB-Gesets - Ruckblick und Ausblick // NJW. 1987. Heft 16. S. 921.

<149> См.: Wolf M., Ungeheuer Ch. Zum Recht der AGB - Teil 1 // JZ. 1995. N 2. S. 77.

Вряд ли соответствует букве действующего закона подкупающая своей внешней логичностью позиция Г.И. Калашниковой, которая отмечает, что п. 2 ст. 426 ГК РФ направлен против дискриминации (неравных условий) потребителей в рамках данной организации ("внутренняя дискриминация"), а п. 2 ст. 428 ГК РФ - против дискриминации "внешней", т.е. по отношению к условиям договоров других коммерческих организаций <150>. Во-первых, не понятно, почему внутренняя дискриминация карается более жестко, чем внешняя, - ничтожностью условия, а не возможностью его изменения по результатам долгих споров. Во-вторых, п. 2 ст. 428 ГК РФ вполне может применяться и по отношению к случаям внутренней дискриминации, так как не содержит соответствующих ограничений. И, наконец, в-третьих, ранее уже отмечалось, что производители (поставщики) часто используют одинаковые стандартные условия, часто копируя их друг у друга. Режим договора присоединения предназначен для защиты слабой стороны от диктата экономически сильных контрагентов путем исправления несправедливых условий договора, а не для обеспечения равенства стандартных форм одной организации со стандартными формами других хозяйствующих субъектов в этой сфере. В противном случае их всеобщий сговор с целью унификации используемых стандартных условий блокировал бы в принципе действие норм о договоре присоединения (а в зарубежных странах - о стандартных условиях).

--------------------------------

<150> См.: Калашникова Г.И. Публичный договор: Дис.... канд. юрид. наук. М., 2003. С. 180.

Однако если п. 3 ст. 428 ГК РФ будет исключен или переформулирован таким образом, который бы распространял действие механизма контроля над справедливостью стандартных условий на договоры между предпринимателями, в какой-то степени позиция Г.И. Калашниковой будет иметь право на существование. В то время как предметом контроля норм о договоре присоединения была бы справедливость именно стандартных условий, п. 2 ст. 426 ГК РФ позволил бы осуществлять контроль над теми условиями, которые были составлены специально для конкретного потребителя и носят дискриминационный характер.

Как отмечалось выше, еще одним критерием для разграничения публичного договора и договора присоединения является невозможность преддоговорных споров по договорам присоединения. Он имеет в своей основе рассматривавшуюся ранее позицию о возможности квалификации соглашения в качестве договора присоединения, только если имело место присоединение к условиям такого договора в целом. Данный аргумент возник как следствие отсутствия более-менее внятных критериев разграничения договоров присоединения и публичных договоров. Но поскольку они в ГК РФ разделены, им посвящены отдельные статьи, несмотря на то что их целевая направленность во многом совпадает, доктрина и судебная практика выделили (а по сути - создали) этот критерий для спасения стройности теории договорного права.

Как указано в одном из решений, "возможность передачи разногласий по договору присоединения на рассмотрение арбитражного суда законом не предусмотрена" <151>. Данный подход является не чем иным, как следствием проанализированной ранее позиции о возможности квалификации соглашения в качестве договора присоединения, только если имело место присоединение к условиям такого договора в целом. Действительно, ст. 428 ГК РФ не предусматривает возможности передачи разногласий по условиям стандартной формы на рассмотрение суда до заключения договора. Однако вряд ли это можно считать сознательным решением законодателя, основанным на четком понимании различий между публичным договором и договором присоединения. В связи с этим хотелось бы отметить справедливое замечание, высказанное Ю.Л. Ершовым, о том, что весьма сложно объяснить, почему законодатель, запрещая преддоговорные споры, напрямую фиксирует возможность последующих "последоговорных" споров об изменении или расторжении договора <152>. Если сам законодатель во имя справедливости допускает наличие индивидуальных условий в договоре присоединения после его заключения, то вряд ли логично запрещать сторонам согласовывать отдельные условия договора, оставаясь при этом в рамках договора присоединения. Это понимают и суды, которые в тех случаях, когда договор может быть квалифицирован как публичный договор и договор присоединения одновременно, отдают приоритет публичному характеру данного договора и принимают к рассмотрению преддоговорные споры <153>. В том случае, если потребитель по публичному договору выразил отказ с предложенной ему стандартной формой договора и выставил разногласия по его условиям, такие разногласия подлежат рассмотрению судом, поскольку закон никак не ограничивает право потребителя отказаться от заключения публичного договора путем присоединения к нему в целом и участвовать в определении его условий.

--------------------------------

<151> Постановление ФАС Московского округа от 26 мая 1998 г. N КГ-А40/1007-98.

<152> Ершов Ю.Л. О некоторых особенностях конструкции договора присоединения в российском праве // Журнал российского права. 2003. N 1.

<153> Постановление ВАС РФ от 26 января 1999 г. N 2509/98; Постановление Президиума ВАС РФ от 15 мая 2001 г. N 7717/00.

Таким образом, рассматриваемый критерий также не может служить в качестве сущностного критерия, разграничивающего рассматриваемые смежные договорные конструкции. Скорее он является следствием уже состоявшейся квалификации договора в качестве договора присоединения или публичного договора. В любом случае, поскольку нормы о договоре присоединения не регулируют вопросы, связанные с порядком заключения договора, противоречий или коллизий в этой части с правовым режимом публичного договора быть не может. Что же касается некоторых коллизий в части режимов контроля над содержанием договора (требованием равенства с ничтожностью в качестве последствия и требованием справедливости с учетом всех обстоятельств дела с возможностью изменения или расторжения договора), то здесь необходимо отметить следующее.

Формально-юридически данная коллизия разрешена в пользу положений п. 2 ст. 426 ГК РФ, поскольку нормы п. 2 ст. 428 ГК РФ применяются лишь постольку, поскольку соответствующие условия не противоречат закону и иным нормативным правовым актам, а несоответствие договорного условия требованиям п. 2 ст. 426 ГК РФ как раз и будет таким противоречием. Однако конкуренция между указанными положениями все же имеет место быть, поскольку параллельно существуют два механизма, направленные на защиту слабой стороны в договоре в виде контроля над "репрессивными" условиями договора; подпадающие под такой контроль договоры, как правило, одновременно обладают признаками публичного договора и договора присоединения. В идеале, конечно, должен быть единый механизм, применяемый к такого рода ситуациям. Возможно, наиболее оптимальным решением было бы сведение норм о публичном договоре к правилам об обязательном заключении такого рода договоров и недопущении дискриминации, в то время как содержательный контроль был бы отведен нормам о договоре присоединения (при условии внесения коррективов, которые были обсуждены выше), что придало бы необходимую гибкость существующему регулированию публичных договоров, которой ему так не хватает в настоящее время <154>.

--------------------------------

<154> См. подробнее: Савельев А.М. Применение судами норм Гражданского кодекса РФ о публичных договорах // Вестник гражданского права. 2009. N 4.

Тем не менее, пока контроль над справедливостью стандартных условий не распространяется на договоры между предпринимателями, проблема конкуренции правовых режимов публичного договора и договора присоединения носит во многом теоретический характер и на практике не возникает, поскольку механизм п. 2 ст. 428 ГК РФ в реальной жизни не работает. Если будет выбор между положениями о договоре присоединения и нормами о публичном договоре, участники гражданского оборота выберут последние как имеющие сложившуюся практику применения и более легкие с точки зрения предмета доказывания.

Заключение

Представляется, что после предпринятого рассмотрения ряда проблем с формулировками положений ст. 428 ГК РФ и анализа альтернативных механизмов контроля над справедливостью условий договоров, в которых одна из сторон является слабой, ответ на вопрос, поставленный в начале статьи, о причинах отсутствия практики применения ст. 428 ГК РФ стал более очевидным. Равно как и очевидным становится заблуждение А.Н. Кучер, что "с теоретической точки зрения положения о договоре присоединения сформулированы квалифицированно", а отсутствие практики споров по такого рода договорам обусловлено соображениями целесообразности, поскольку присоединившаяся сторона не хочет тратить время и средства на споры с экономически более сильной стороной <155>. Напротив, существующее в российском праве регулирование стандартных условий договора является одним из самых неудачных в мире. В условиях, когда существующая доктрина и судебная практика, опираясь на формальное и буквальное толкование положений ст. 428 ГК РФ, ограничивают ее применение лишь предельно узкой группой отношений, участники гражданского оборота предпочитают пользоваться другими правовыми конструкциями со сложившейся практикой применения, что, вопреки мнению А.Н. Кучер, отнюдь не свидетельствует об отсутствии у них желания связываться с экономически более сильной стороной. Условия договоров с гражданами-потребителями контролируются законодательством о защите прав потребителей с более эффективными нормами, а условия договоров между предпринимателями могут быть откорректированы при помощи механизмов антимонопольного законодательства. В ряде случаев договоры с данными субъектами будут подпадать под категорию публичных договоров со всеми вытекающими последствиями. Однако каждый из данных механизмов не является совершенным и имеет свои существенные ограничения в применении. Все это обусловливает необходимость совершенствования положений ст. 428 ГК РФ. В идеале необходимо прямо закрепить в данной статье, что она распространяется на стандартные условия, исключив упоминание о договоре присоединения как частном и крайнем случае использования стандартных форм. Также необходимо в полной мере распространить ее на договоры между предпринимателями, исключив не обоснованную в условиях современного гражданского оборота норму п. 3 ст. 428 ГК РФ. Эти предложения в той или иной степени высказывались и ранее в научной литературе. Однако если ограничиться только ими, то это не повлечет ощутимых изменений. Во-первых, необходимо изменить последствия признания того или иного условия несправедливым - в первую очередь это должна быть недействительность данного условия, на "смену" которому приходит соответствующая диспозитивная норма. Изменение данного условия должно производиться судом лишь в исключительных случаях. Во-вторых, необходимы разъяснения высших судебных инстанций относительно критериев несправедливости условия, обстоятельств, которые необходимо учитывать при его оценке, соотношении со смежными правовыми конструкциями: ст. 426, ст. 333, ст. 10 и др. В отсутствие таких разъяснений суды будут "бояться" применять новые нормы и будут пытаться решить спор, используя по возможности другие, более привычные положения. А участники гражданского оборота, ориентируясь на судебную практику, точнее - ее отсутствие, будут также стараться обойтись другими средствами.

--------------------------------

<155> Кучер А.Н. Указ. соч. С. 313.

Если же единственным изменением в ст. 428 ГК РФ будет лишь исключение п. 3 ст. 428 ГК РФ, поскольку, как следует из Концепции совершенствования гражданского законодательства Российской Федерации, это вроде как единственная проблема данной статьи, то реального применения положений этой статьи можно будет добиться лишь путем расширительного и творческого толкования ее положений. Во-первых, необходимо признать, что ст. 428 ГК РФ потенциально применима ко всем случаям, когда были использованы стандартные условия, которые другая сторона была вынуждена принять независимо от присутствия некоторых индивидуально согласованных условий в договоре, а также независимо от указания нормативно-правовых актов или возможности (невозможности) заключения подобных договоров в ином порядке. Во-вторых, необходимо установление презумпции стандартного характера условия в отношении тех договоров, предметом которых являются товары и услуги, на предоставлении которых специализируется та сторона, которая их использует. И, наконец, в-третьих, без разъяснений высших судебных инстанций по вопросам, которые указывались чуть выше, реального функционирования ст. 428 ГК РФ не будет.

В завершение необходимо отметить, что в идеале с точки зрения предсказуемости и определенности оборота конкретные формы поведения, в том числе сформулированные в виде договорных условий, должны быть запрещены в нормативных правовых актах, что позволило бы заранее принимать их во внимание при построении своих отношений с контрагентами. Однако невозможно предусмотреть все многообразие возможных ситуаций на уровне законодательства. В то же время нельзя оставлять их и без всякого регулирования, что обусловливает существование "каучуковых" норм вроде недопустимости злоупотребления правом или принципов добросовестности. Некоторая неопределенность, порождаемая их существованием (а точнее - возможностью применения их судами) является ценой, которую надо платить за издержки невозможности осуществления контроля ex ante. В большинстве западных правопорядков единодушно признано, что эта цена оправданна. К тому же не следует забывать, что в конечном счете конкретные императивные нормы редко являются чем-то абсолютно новым, придуманным "с нуля", напротив, они зачастую оформляют те подходы, которые были выработаны судебной практикой.

Таким образом, совершенствование норм о договоре присоединения будет способствовать не только появлению более эффективной судебной защиты прав экономически более слабых субъектов, но и судебной практики, подходы которой впоследствии будут являться основой для введения новых императивных норм в законодательство, а следовательно, и большей предсказуемости в договорных отношениях сторон.

Pages:     | 1 ||
Похожие работы:

«РАЗДЕЛ 2 ОРГАНИЗАЦИЯ ТЕХНИЧЕСКОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ И ТЕКУЩЕГО РЕМОНТА ЛЕГКОВЫХ АВТОМОБИЛЕЙ2.1 Система технического обслуживания и текущего ремонта легковых автомобилей 2.1.1 Система технического обслуживания и текущего ремонта легковых автомобилей о...»

«Департамент образования и науки Кемеровской области Государственное образовательное учреждениесреднего профессионального образованияКемеровский горнотехнический техникумГЕОЛОГИЯ Методические рекомендации по выполнению внеаудиторной самостоятельной работы длястудентов специал...»

«Проектная декларация на строительство многоэтажного жилого дома по ул. О. Кошевого в Кировском административном округе г. Омска 16.02.2015     ПРОЕКТНАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ на строительство многоэтажного жилого дома по ул. О. Кошевого в Кировском административном округе г. Омска   г. Омск     "16" Февраля 2015г....»

«Утверждаю Утверждаю Ген. Директор ООО ОРК Директор ООО ОРК _/ Р.М. Темирбаев / _ / Т.И. Никулина / _ _ 2013 г. _ _ 2013 г. План мероприятий по текущему ремонту на 2013 год Адрес Виды мероприятий по текущему ремонту Ориентировочный срок выполнения работ ул. Чапаева, д. 21 Замена стояка системы ХВС 1 под. март Замена запо...»

«Головина Елена Борисовна Варианты заданий для выполнения творческих работ по курсам по выбору по "Технической графике" 9 класс (предпрофильная подготовка) Курс по выбору "Замечательные кривые" Задание Используя геометри...»

«Содержание. Основные термины, используемые в Документации запроса цен. Общие сведения о запросе цен. Наименование, способ и предмет запроса цен. Отказ от проведения запроса цен. Затраты на участие в запросе цен. Требования к прет...»

«Информационное сообщение о проведении торгов по продаже объектов движимого и недвижимого имущества производственной базы, расположенной по адресу: ЯНАО, г. Новый Уренгой, Западная промзона, севернее панели А(...»

«УТВЕРЖДАЮ глава управы района Якиманка _Р.Н. Алексахин   ПРОТОКОЛ встречи главы управы Р.Н. Алексахина с жителями района Якиманка 18.06.2014 года   Место проведения: Донская ул, д. 21.Присутствовали: заместитель главы управы О.А. Алемасова, заместитель главы управы Ф.С. Алявдинова, заместитель главы управы по вопросам...»

«Техническое задание на приобретение кассовых аппаратов и оборудования для касс ОАО "Янтарьэнергосбыт" Оглавление TOC \o 1-1 \h \z \u Перечень закупаемого товара PAGEREF _Toc419386365 \h 3Планируемая (предельная) цена закупки PAGEREF _Toc419386366 \h 3Требования к поставляемому товару PAGEREF _Toc41...»

«Министерство образования Московской областиГБОУ СПО ДМИТРОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ КОЛЛЕДЖ-213236-901205 Ткаченко В.Я. Методические указания по проведению лабораторных работ по дисциплине "Основы программирования"для студентов специаль...»







 
2018 www.el.z-pdf.ru - «Библиотека бесплатных материалов - онлайн документы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 2-3 рабочих дней удалим его.